Блондин, видимо почувствовав мое внимание, развернувшись, адресовал мне пристальный взгляд. Я поспешила уйти.

Бегущие по небу облака поначалу лишь прикрывали солнечное сияние, но, сгруппировавшись в тучу, погасили его полностью, — осенью дни коротки.

Очередное место, куда занесли ноги, отнюдь не выглядело презентабельным, хотя назвать его некрасивым не поворачивался язык. Элегантные фронтоны домов венчали либо остроконечные шпили, либо объемные, выпуклые купола, щедро покрытые сусальным золотом, ляпис-лазурью. Сверкающие разноцветные стекла отбрасывали на плиты, покрывшие землю, радужные блики.

Ещё не стемнело, но фонари и рекламные щиты сверкали, переливаясь огнями. Изображения девиц с высоко поднятой грудью, смазливых юнцов с раскрашенными лицами, в мокрых рубахах, жадно липнущих к телу, призывно глядели отовсюду. На улицах господствовала особая красота утонченного, болезненно-рафинированного разврата. Красота извращенная, в равных пропорциях вызывающая любопытство и омерзение: огни, мрамор, тела в шёлке одежд, нагота в блеске драгоценностей. Каскад волос, искусно заплетенных и причудливо распущенных; магия округлых грудей и широких плеч; музыка, смех, стоны наслаждения, крики экстаза.

Настежь распахнутые, зовущие двери.

Прислонившись к холодному камню, я замерла. На другом конце узкой улицы появился экипаж. Прогромыхал и остановился, покачиваясь на новых рессорах.

Дверца распахнулась бесшумно, и так же беззвучно закрылась, стоило оказаться внутри деревянного передвигающегося ларчика, приятно пахнущего свежим лаком.

— Я тебя приглашал?

— Разве нет? — Изумленно затрепетала я длинными ресницами.

Мужчина кончиком трости бесцеремонно отбросил с моего лица капюшон, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть товар.

— На кого работаешь?

Боясь ляпнуть что-нибудь невпопад, я предпочла хранить молчание.